Это было в Перемышле

В первый же день своей вероломной агрессии враг встретил стойкий отпор в советском приграничье и отступил. 

22 июня 1941 года первый удар нацистского агрессора приняли на себя советские пограничные войска и передовые части Красной Армии. Бои за Брест, Лиепаю, Луцк, Владимир-Волынский, Перемышль навсегда останутся в памяти народа как символ стойкости и героизма.

 Долговременные огневые точки (доты) 8-го укрепрайона в районе Перемышля.

Перемышль – город, расположенный на реке Сан, правом притоке Вислы. В XIX веке он был превращён в мощную крепость. Весной 1915 года во время Первой мировой войны после четырёхмесячной осады русские войска овладели Перемышлем. В июне 41-го, с 22 по 27 июня, ему вновь суждено было стать ареной ожесточённых боёв.

Уместно пояснить, что в 1939 году при определении новой демаркационной линии государственной границы между Германией и СССР по реке Сан этот город был разделён на две части – германскую (западную) и советскую (восточную). Соединял эти части между собой железнодорожный мост.

Советские силы в Перемышле составляли 92-й пограничный отряд (4-я комендатура), отдельная рота внутренних войск, охранявшая железнодорожный мост,
187-й стрелковый полк 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 12-й армии и часть сил 8-го укрепрайона на реке Сан.

И пограничники, и армейцы выполняли свои задачи по охране и обороне государственной границы в этом районе в тесном взаимодействии. 92-й пограничный отряд в составе четырёх комендатур нёс охрану Государственной границы СССР на участке протяжённостью 122 км, что соответствовало фронту, прикрываемому 8-м укреплённым районом. Численность личного состава пограничников достигала 2400 человек. Штаб располагался в восточной части Перемышля.
Здесь же обеспечивала прикрытие государственной границы 99-я стрелковая дивизия, имевшая в своём составе около семи тысяч человек. Оба соединения имели свои планы охраны и обороны пограничной территории, а также общий план обороны советской части Перемышля и его подступов на случай войны. Частично эти планы отрабатывались практически на совместных командно-штабных учениях (последнее было проведено в марте 1941 года), а также на регулярных тренировках. Много полезного было извлечено пограничниками и армейцами и из регулярно проводившихся совместных служебных совещаний командного состава.

Налаженное и тщательно отработанное взаимодействие в немалой степени помогло и 92-му пограничному отряду, и 99-й стрелковой дивизии организованно вступить в боевые действия, используя накопленный в ходе учений опыт. Это, кстати, опровергает досужие утверждения некоторых «исследователей» о том, что Красная Армия якобы не готовилась к отражению гитлеровской агрессии.

В четыре часа утра 22 июня группировка вермахта на западном берегу Сана (101-я лёгкая пехотная дивизия горно-стрелкового корпуса 17-й полевой армии) после 30-минутной артподготовки перешли в наступление на позиции советских войск. Их в черте города дружным огнём встретили пограничники, воины внутренних войск, а также пехотинцы и артиллеристы 99-й стрелковой дивизии.
Фашисты попытались захватить железнодорожный мост, имевший стратегическое значение, и стали наводить понтонную переправу. Некоторые подразделения форсировали Сан вброд. Завязались жестокие схватки за каждую улицу, каждый дом. Упорно удерживали наши бойцы и железнодорожный мост. Особенно отличился пулемётный расчёт в составе рядовых Ткаченко, Ржевцева и Водопьянова. Они отбили несколько фашистских атак и не оставили своей позиции до перехода наших подразделений в контратаку.
А пулемётный расчёт пограничников 15-й заставы (Яковлев и Муров) отразил несколько фашистских атак с позиции, занятой на трёхэтажном каменном доме по улице Мицкевича, и удерживал его до подхода резерва. Пограничники Сахно, Кислов, Ларин помогли местной администрации госбанка эвакуировать имущество и финансовые средства. Расчёт сержанта Пахомова уничтожил два танка противника.
Жуков: В чьих руках Перемышль?
Костенко: В наших...
Из телефонных переговоров начальника Генерального штаба
Красной Армии генерала армии Г.К. Жукова с командующим 26-й армией генерал-лейтенантом Ф.Я. Костенко, состоявшихся 25 июня 1941 года
в 10 ч. 30 мин. – 10 ч. 55 мин.

Н.И. ДЕМЕНТЬЕВ.

К вечеру напряжение боёв несколько снизилось. Фашисты стали подтягивать резервы для дальнейшего наступления на город. Они и не предполагали, какой «сюрприз» готовят им наши войска. Решение на проведение контратаки возникло у командира 99-й стрелковой дивизии полковника Н.И. Дементьева и командира 92-го пограничного отряда подполковника Я.И. Тарутина ещё в полдень 22 июня, когда обозначился спад в натиске немцев на восточную часть города. Их решение утвердил командир 8-го стрелкового корпуса генерал-майор М.Г. Снегов.
Заострим внимание читателя: наше военное командование в острейшей ситуации не теряло управления войсками, взаимодействие между стрелковой дивизией, пограничными и внутренними
войсками сохранялось.
Замысел состоял в том, чтобы концентрированными атаками – справа 88-го стрелкового полка 8-й стрелковой дивизии и 4-й комендатуры 92-го пограничного отряда, слева – сводного батальона 14-й и 15-й застав пограничников, ротой внутренних войск и отрядом ополченцев города численностью 187 человек во главе с секретарём горкома партии П.В. Орленко контратаковать гитлеровцев и уничтожить их группировку в восточной части Перемышля.
Контратака была назначена на 4.00 23 июня (за 30 минут до начала наступления 101-й дивизии противника). Поддерживали действия артиллеристы 61-го артполка стрелковой дивизии, её противотанковая батарея и пулемётная рота.

Г.С. ПОЛИВОДА

Командиром сводного пограничного батальона численностью 215 человек был назначен сотрудник штаба 92-го пограничного отряда старший лейтенант Г.С. Поливода, его заместителем стал политрук А.А. Тарасенков, а ротами командовали капитан Дьячков, старший лейтенант Арханов и лейтенант Патарикин. Батальон был усилен двумя батареями 45-мм противотанковых орудий и пулемётной ротой.
Всю ночь на 23 июня пограничники и армейцы уточняли цели, выявляли слабые места в боевых порядках фашистов, подвозили боеприпасы.
Ровно в установленное время 23 июня наши артиллеристы произвели по противнику мощный огневой налёт. Не ожидавшие столь решительных действий фашисты открыли по советским войскам лишь беспорядочный ответный огонь. Но и с этим опоздали. Наши подразделения успешно продвигались вперёд, отбивая у врага улицу за улицей. На некоторое время гитлеровцам удалось задержать контратакующих у большого каменного дома на площади Пяти углов, но это им не помогло. Дом был атакован с нескольких сторон и вскоре оказался в руках пограничников.

Я.И. ТАРУТИН.

Успешно продвигались по улицам Словацкая и Костельная ополченцы, которые вскоре вышли к Сану. За ними батальон старшего лейтенанта Поливоды достиг железнодорожного моста, а его головная рота начала форсировать реку. Ворвавшись в западную часть города, она пробилась к базарной площади и водрузила над зданием городского совета красный флаг.
К 17.00 вся восточная часть Перемышля была очищена от фашистов, которые во время нашей контратаки потеряли не менее 300 человек убитыми и ещё больше ранеными. В плен было захвачено около ста гитлеровцев. Наши потери были невысокими – 16 человек убитыми и ранеными. Этот успех позволил также закончить эвакуацию семей командного состава, ещё остававшихся в городе.
Нельзя обойти вниманием и действия младшего лейтенанта Чаплина – коменданта сооружения 8-го укрепрайона в Перемышле. Несмотря на мощный обстрел его позиции немецкой артиллерией и миномётами, Чаплин во время контратаки наносил серьёзный урон противнику. Его 76-мм орудие не раз срывало попытки гитлеровцев прорваться через мост на советскую сторону. Меткими выстрелами были уничтожены подвижной товарный состав противника и нефтехранилище.
К 17.00 23 июня вся восточная часть Перемышля была очищена от фашистов, которые потеряли не менее 300 человек убитыми

Немецкие части переправляются на восточный берег реки Сан, конец июня 1941

После установления контроля над городом подразделения пограничников и стрелковой дивизии приступили к восстановлению разрушенных оборонительных сооружений и стали готовиться к отражению новых атак фашистов. И они не заставили себя ждать.
Последние четыре дня боёв – с 23 по 27 июня наши войска успешно отбивали многочисленные атаки противника, удерживая свои позиции. Продолжали мужественно сражаться воины 8-го укреплённого района.
Особенно сложным выдался день 25 июня. Немецкий резерв – 16-й пехотный полк пытался окружить советских бойцов в районе костёла. Подпустив гитлеровцев на близкое расстояние, подразделения сводного отряда Поливоды внезапно открыли по ним огонь прямой наводкой из 45-мм орудий.
Враг был отброшен в исходное положение, чем воспользовались пехота 99-й дивизии и пограничники, перейдя в решительную контратаку. Особенно отличилась при этом рота автоматчиков, которая обрушила огонь по противнику с тыла.
Успех сопутствовал и воинам внутренних войск, которые за эти дни отбили четыре атаки фашистов, истребив в боях несколько десятков гитлеровцев. Только пулемётный расчёт младшего сержанта Стахова уничтожил не менее двух десятков фашистов.
Умело действовали при отражении атак противника разведчики 14-й пограничной заставы и 3-го стрелкового батальона 1-го стрелкового полка. Они оперативно и безошибочно передавали нашим артиллеристам координаты наиболее важных целей противника и следили за каждым его манёвром. Благодаря их усилиям наши артиллеристы сорвали обходные действия фашистов.
В целом и второй этап оборонительных боёв советскими силами был выигран. Нанеся серьёзные потери фашистам, они почти неделю удерживали Перемышль и отошли на новые позиции только по приказу вышестоящего командования.
К сожалению, были потери и у нас. В боях сложили голову батальонный комиссар Г.В. Уткин и старший лейтенант Г.С. Поливода. Были ранены начальник 92-го пограничного отряда подполковник Я.И. Тарутин и командир роты сводного отряда капитан А.Н. Дьячков.
Как видим, успешные бои в Перемышле явились результатом согласованных и умелых действий наших пехотинцев, пограничников, артиллеристов, воинов внутренних войск и ополченцев, профессионализма командного состава, а также общего высокого морального духа, настроя на решительный отпор врагу.
За героизм и мужество, проявленные в первых упорных боях на границе, 99-я стрелковая дивизия была награждена орденом Красного Знамени, а более 100 её бойцов и командиров удостоены государственных наград.
92-й пограничный отряд также с честью выполнил задание по отражению нападения фашистов на Львовском оперативном направлении, однако понёс при этом значительные потери: 706 пограничников упомянуты в донесениях в числе погибших, раненых и пропавших без вести. Вскоре отряд был преобразован в 92-й пограничный полк по охране тыла действующей армии и включился в борьбу с немецкими лазутчиками и диверсантами.
Анатолий Цветков — участник Великой Отечественной войны, полковник, доктор военных наук.
Андрей Кукарека — кандидат исторических наук.

ЕДИНОБОРСТВО

Воин Красной Армии! Родина дает тебе все, что нужно для победы: самолеты, танки, пушки, минометы, автоматы, винтовки, гранаты. Выполни свой долг перед Родиной, громи этим замечательным оружием врага, завоюй победу!

 

В ДОНСКИХ СТЕПЯХ

(От специального корреспондента «Красной звезды»)

Этот эпизод можно было бы еще назвать «Четырнадцать и одна».

Четырнадцать — это танки. Немецкие средние танки, марки Т-3, образца 1939 года, 50-миллиметровая пушка, 2 пулемета, 4 человека команды.

Одна — это пушка. Русская, полуавтоматическая, 76-миллиметровая пушка. Когда мы говорим о пушке, это означает, что мы подразумеваем орудийный расчет — семь бесценных бойцов и их командира лейтенанта Илью Шуклина.

Биографию воина в наше суровое время принято начинать с первого подвига. Биография Ильи Шуклина только что началась. Но если говорить о предыстории ее, то это будет обычный рассказ о человеке, родившемся двадцать лет назад в глухом алтайском селе Черный Ануд, о русском школьнике, — сначала пионере, потом комсомольце, сначала зачинщике детских игр, потом заядлом спортсмене. Это будет один из тысячи рассказов, в которых нет ничего особенного до той минуты, когда старый школьный учитель вдруг вспоминает вихрастого паренька, сидевшего на задней парте, и с гордостью говорит: «Да, он учился у меня в классе».

Шуклин кончал десятилетку в первые дни войны. Всю последнюю зиму ему хотелось скорее кончить школу. Артиллерийская музыка звучала в его ушах, черные петлицы с золотыми скрещенными пушками волновали его юношеское воображение. В его семье любили артиллерию. В артиллерии служил его дядя Терентий Шуклин, в артиллерийской школе учился его брат Андрей. Лучший его друг Иван Попугаев тоже скоро должен был стать лейтенантом артиллерии. В мае, перед самой войной, Шуклин одновременно получал письма и от брата, и от друга. «Давай к нам в артиллерию», — писали они, по-мальчишески чувствуя себя уже матерыми артиллеристами.

В первый же день войны, вернувшись из школы после очередного экзамена, Шуклин сел за стол и написал заявление, начинавшееся со слов: «Прошу принять меня...»

Так началась военная учеба. Какой долгой она казалась! Как мучительно было каждый день читать сводки с фронтов, а самому все еще ездить на полигон и все еще стрелять учебными снарядами по условным мишеням. Если бы это зависело от Шуклина, и курсантов выпускали по одному, он бы, кажется, спал через день, чтобы кончить училище вдвое быстрее.

Был весенний день, но снега еще не стаяли. Поезд шел через снежную тайгу, через бесконечные сибирские станции и полустанки, все дальше на запад. В одном из вагонов ехал молоденький, только что выпущенный из школы лейтенант, с двумя новенькими золотыми пушечками на черных петлицах.

Впереди была война.

Человеку дано высокое право в минуту тяжких испытаний чувствовать себя особенно необходимым родной земле, чувствовать, что именно его, лично его присутствия нехватает там, где в крови и огне решаются судьбы народа. Не поехать туда было бы невыносимо. Именно с этим святым юношеским чувством ехал Шуклин на фронт. И мысль о бездействии была для него несравненно страшнее мысли о смерти.

Сначала Шуклин попал на фронте в дивизию, стоявшую во втором эшелоне. Это была для него почти война, но все еще не война.

В первых числах июля фронт придвинулся. Шуклину пришлось получить боевое крещение в тяжелые дни. Тяжело в двадцать лет, когда ты полон романтики и юношеского пыла, начинать свой боевой путь с отступления. Правда, дивизия по нескольку раз в день переходила в яростные контратаки, правда, она отходила последней, пробиваясь через вражье кольцо и сжигая немецкие танки, но отступление все-таки есть отступление, и Шуклину, который в эти дни почернел от пыли и оброс, первый раз в жизни было так тяжело.

Он вывел все свои пушки и всех людей, за исключением нескольких, павших на его глазах на поле боя. В эти дни он дрался много и жестоко, но в нем все еще не рождалось ощущения подвига, чувство, что он делает именно то, о чем мечтал в школе, к чему стремился, уезжая сюда, на войну.

Во второй половине июля дивизия твердо укрепилась на позициях и потом начала наступать. Жить стало как-то сразу веселее. Если раньше, во время отступления, командуя своей батареей, Шуклин чувствовал только ненависть, только ярость, то теперь он впервые познал чувство упоения боем. А проходя то место, по которому бил, он мог, наконец, видеть результаты своей работы. Если раньше, после боя, в короткие минуты, вырванные для сна, он молча смыкал глаза и засыпал мгновенно, словно проваливался в бездонную черную пропасть, то теперь, как бы он ни устал, ему все равно хотелось перед сном поговорить о только что прошедшем дне, о вдруг вспомнившихся деталях боя.

И он замечал, что бойцы его тоже разделяли такое чувство. Впервые за все время они вечером, сев в кружок, мурлыкали песни, а командир орудия, заводила и плясун Акиншин, голосом изображал музыку.

Орудия много работали, как никогда, и однажды перед вечером явившиеся на батарею специалисты из полевой мастерской заявили, что без срочного ремонта из орудий стрелять опасно, а короче говоря, — нельзя. Командир дивизиона приказал отвести орудия в рощицу, за ближайшую деревню.

Всю ночь и все утро ремонтировали пушки. А в двенадцать дня, в разгар ремонта, с передовых позиций стала слышаться все более ожесточенная канонада. Помощник командира полка, подскакавший на взмыленном коне, еще не слезая, спросил, в каком состоянии орудия, можно ли из них стрелять. Мастера сказали, что сейчас, в эту минуту, можно стрелять лишь из одного орудия, и то, — тут они покачали головами, — не исключена возможность разрыва ствола.

— Ничего! — вдруг сорвался с места командир орудия сержант Акиншин. — Ничего, мое орудие не разорвется, я его знаю. Поедемте, товарищ лейтенант!

Но Шуклину уже не нужно было этого говорить. Он уже отдавал приказание о выезде на позицию. Помощник командира полка сказал, что немецкие танки, стремясь задержать наше наступление, пошли в контратаку и под рукой сейчас нет больше ни одного орудия, кроме этого.

Орудие прицепили к трактору, и трактор рванулся с места. Шуклина уже не было, он поскакал на коне вперед, чтобы заранее выбрать позицию. С ним вместе поехал командир взвода лейтенант Мальцев. Шуклин выбрал позицию в густой ржи, на гребне холма, откуда расстилалась широкая панорама, и был хорошо виден гребень соседнего холма, где, очевидно, и должны были появиться немецкие танки.

Шуклин нетерпеливо ждал орудия. Наконец, оно под'ехало вместе с трактором, полным снарядов. Лейтенант установил пушку на позицию и снова верхом выехал на самый гребень. Именно в эту секунду он увидел на горизонте силуэты танков, двигавшихся к лежавшей слева деревне. Сначала он увидел десять, потом еще и еще. Всего он насчитал тридцать. Один за другим они появлялись на гребне ближайшего холма. Это было очень заметное место — как раз на перекрестьи отмеченных на карте дорог. Шуклин сверил эту точку на местности и на карте, определил расстояние и прицел и с первого же снаряда зажег танк.

Танки шли на него фронтально, огибая высотку. Вслед за первым снарядом последовала целая серия. Сидя в двадцати метрах от орудия на коне, он корректировал стрельбу и беспрерывно командовал: «Огонь!» Когда был подбит третий по счету танк, остальные экипажи, очевидно, засекли расположение орудия и с хода открыли огонь. Снаряды рвались кругом. Орудие по приказу Шуклина мгновенно сменило позицию и снова начало стрелять. Потеряв еще несколько танков, немцы снова нащупали орудие. Теперь снаряды ложились совсем близко.

Шуклин продолжал корректировать огонь, не сходя с коня. Рожь была высока, и видеть поле боя как следует можно было только с коня. На десятом танке снаряды стали подходить к концу. Шуклин приказал водителю трактора Осадчему ехать в тыл за километр отсюда, подвезти снаряды. Трактор пошел прямиком через открытое поле. Вокруг свистели осколки, но он тарахтел и шел. Значит, водитель был жив.

Тем временем Шуклин продолжал вести огонь. Осколком ранило в бедро командира взвода Мальцева и тут же вслед за ним наводчика Ромашева. Вместо него за панораму сел красноармеец Каюмов. Снаряды были уже на исходе, когда вернулся трактор с новым запасом. Осадчий вместе со связным красноармейцем Лончаковым стал подавать снаряды, и в эту минуту его тоже ранило в бок.

Впереди дымилось уже двенадцать танков. Остальные, развертываясь, стали уходить за бугор, но два из них, оставшись на высотке, теперь повели огонь уже не с хода, а с места. Надо было менять позицию, но обессилевший водитель неподвижно лежал во ржи. Шуклин в первый раз за все время боя слез с лошади. Прицепив орудие к трактору, он сам сел за руль и оттащил его еще за пятьдесят метров на новую позицию. В эту секунду подскакал связной из штаба дивизии.

— Кто здесь ведет огонь? — отрывисто спросил он.

— Я, — устало сказал Шуклин, вылезая из трактора.

— Командир дивизии приказал передать, что он благодарит! — крикнул связной.

Шуклин снова сел на коня, и опять загрохотали выстрелы. После нескольких удачных попаданий были подбиты еще два танка. В последний, четырнадцатый, попадание было особенно удачным, и он сразу вспыхнул.

Наступила минутная пауза. Потом, сбоку из-за холма, прямо из ржи, выскочило пять немецких машин с пехотой. Они обогнули овраг и пошли прямо на орудия. Шуклин дал несколько снарядов, разорвавшихся впереди, а потом приказал Акиншину сразу перенести огонь назад, на край оврага.

Испуганные первыми выстрелами, немцы развернулись и задержались у края оврага. Здесь их и настигла целая серия снарядов. Только двум машинам удалось спуститься в овраг. Три, подожженные прямыми попаданиями, загорелись на месте.

Выстрел, которым была зажжена последняя машина, был последним выстрелом орудия. Предсказания мастеров наполовину сбылись: отказала полуавтоматика, перестал закрываться затвор.

Но сзади, из-за перелеска, показались, наконец, подходившие из тыла на помощь новые орудия.

Четырнадцать подбитых и зажженных танков были теперь хорошо видны на бугре. Одни еще дымились, другие просто темнели во ржи неподвижными черными пятнами.

* * *

Артиллеристы варят в котелках суп из молодой картошки. Вкусный дымок поднимается над котелками. Немецкая дальнобойная артиллерия обстреливает рощицу, и над свежими воронками тоже поднимается еще не рассеявшийся сизый пороховой дым. Мы сидим рядом с Шуклиным. У него черные озорные глаза и веселое, очень молодое лицо. Но оно вдруг делается по-мужски серьезным, когда он рассказывает о бое. В его лексиконе нет слова «подвиг». Может быть, даже то, что он сделал, он сам не считает подвигом, но по счастливому выражению глаз чувствуется, что этот бой был исполнением его желаний, самых заветных и самых сильных. Он вспоминает о том, ради чего ехал сюда, и его мальчишеское лицо сразу становится вдохновенным лицом мужчины и воина.

А потом, задумавшись, он вдруг начинает вспоминать о событиях совсем недавних, не имевших отношения к войне, — о матери и отце, живущих в далеком городе Ойрот-Тура, о товарищах-комсомольцах из города Ойрот-Тура, где он был членом бюро райкома комсомола, и о девушке Вале Некрасовой, которая уехала на Дальний Восток в военно-морской флот и последнее письмо прислала с дороги, из Новосибирска.

И мне хочется, чтобы, прочитав этот номер газеты, отец и мать Шуклина были горды своим сыном, чтобы комсомольцы Ойрот-Туры вспомнили своего товарища, на которого им нужно быть похожими, и чтобы девушка Валя Некрасова знала, что ее любит настоящий хороший человек с верным глазом и крепкой рукой солдата.

Константин Симонов.

Путь полководца

Выходец из крестьянской семьи Николай Ватутин в 41 год стал генералом армии.

Если бы в феврале 1944 года командующий войсками 1-го Украинского фронта генерал армии Николай Фёдорович Ватутин не получил тяжёлое ранение в бою с бандеровцами, ставшее впоследствии причиной смерти, он несомненно прошёл бы в парадном строю по Красной площади в июне 1945 года и остался бы в нашей памяти как генерал Победы. Но судьба распорядилась иначе.


И весьма отрадно, что в год 75-летия Великой Победы вышла книга писателя Николая Карташова, посвящённая жизни и деятельности этого выдающегося советского полководца. Эпиграфом к ней писатель взял изречение Маршала Советского Союза А.М. Василевского: «Есть имена, произнося которые, мы должны снимать шапку. Ватутин, Черняховский, Ефремов, Карбышев, Панфилов... Это подлинные герои войны».
В своём повествовании автор прошагал вместе со своим героем расстояние в 42 года от отправной точки – рождения Ватутина в селе Чепухино Валуйского уезда Воронежской губернии (в настоящее время Белгородская обл. – Авт.) – до обретения им последнего пристанища в Мариинском парке столицы Украины Киева. В результате перед нами предстал рельефный портрет полководца, изображённый неизвестными ранее красками. Под красками я имею в виду большую фактологическую базу различных документов – приказов, директив, шифровок, донесений, мемуаров военачальников как советских, так и германских, воспоминаний родных и близких генерала. Они искусно вплетены автором в художественный текст книги.
Военная стезя будущего полководца началась с обычного призыва на службу в Красную Армию. В апреле 1920 года он, девятнадцатилетний красноармеец 3-го запасного стрелкового полка, уже шагал в солдатском строю. Надетое армейское обмундирование на всю оставшуюся жизнь стало для него привычной формой одежды. Боевое крещение Ватутин получил в схватках с бандитами под Луганском. А в октябре того же года произошёл коренной поворот в его жизни: он решил стать кадровым военным. Наиболее подготовленный и «один из самых грамотных бойцов» красноармеец Ватутин был зачислен на пехотные Полтавские курсы красных командиров.


Не проходило недели, чтобы курсантов не поднимали по тревоге. Каждая такая тревога означала: где-то рядом с городом или в ближних уездах опять действует очередная банда. В один из дней махновцы перехватили продовольственный обоз, который сопровождали десять курсантов школы, в которой учился Ватутин. Бандиты шашками изрубили весь караул, а затем, вытащив из мешков продукты, сложили туда обезображенные трупы и отправили этот страшный груз к воротам школы. К одному из мешков была приколота кровью написанная записка: «Получите своих петушков».
Чтобы читателю было понятно, о чём идет речь, поясним: петушками называли в те годы молодых красных командиров. «В такой обстановке, – пишет автор, – постигал курс военных наук Ватутин: с учебником в одной руке, с винтовкой – в другой. И в любой момент его могла настигнуть роковая пуля».
После окончания учёбы Ватутин служил в войсках. Потом опять «грыз гранит военной науки» в высшей школе и двух военных академиях, снова служил... Сменил около десяти мест службы. В феврале 1941 года он уже генерал-лейтенант, первый заместитель начальника Генерального штаба РККА. В книге подчёркивается озабоченность Николая Фёдоровича недостатками в обороне западных границ и в вооружённых силах, когда всё очевиднее становилась надвигающаяся военная угроза. И он всё энергичнее действует в рамках своей компетенции.
Началась Великая Отечественная война, и защита Отечества от нашествия гитлеровцев стала звёздным часом Ватутина. Уже 22 июня он остался во главе Генерального штаба, поскольку его непосредственного руководителя Г.К. Жукова отправили на фронт «искать порванные нити управления». В той ситуации Ватутин на докладах Сталину стремился изложить подлинную картину происходящего на фронтах.
На девятый день войны генерал-лейтенанта Ватутина направили на Северо-Западный фронт. Как позднее отмечал Г.К. Жуков, он «без особой надобности назначен начальником штаба». По его оценке, «это была большая утрата для Генштаба, так как Н.Ф. Ватутин хорошо знал войска, был исключительно чёткий, оперативно грамотный и трудолюбивый генерал».
Николай Фёдорович, приученный к армейским превратностям, как должное воспринял новое назначение и незамедлительно принялся за дело: готовил предложения, вырабатывал решения и управлял войсками. В книге приводится рассекреченный документ, подтверждающий, как с прибытием Ватутина была налажена работа штаба: «Несмотря на тяжёлую обстановку, поступление разведданных от войск примерно с конца второй недели значительно улучшилось. Особенно это стало заметно с приходом на должность начальника штаба фронта генерал-лейтенанта Ватутина, организовавшего с первых шагов работу штаба и добившегося значительного улучшения связи и управления войсками».

В середине июля Ватутин подготовил план операции по нанесению мощного контрудара по флангам и тылам прорвавшегося к Новгороду моторизованного корпуса генерала Манштейна. В ходе пятидневных боёв немецкие части по существу были разгромлены. Это стало первым поражением, которое генерал Ватутин нанёс одарённому полководцу вермахта. Автор подчёркивает: «По заключению военных экспертов и историков, контрудар под Сольцами, разработанный Ватутиным, был первым значительным успехом Красной Армии с начала Великой Отечественной войны».
В трудные июльские дни 1942 года Ватутина назначили командующим Воронежским фронтом. Примечательно, что сам Ватутин обратился к Сталину с предложением назначить его командующим: «Товарищ Сталин! Назначьте меня командующим Воронежским фронтом».
Автор книги приводит слова генерала: «Этот мой поступок, наверное, напоминает решение сержанта принять командование ротой, когда он видит, что вокруг в данную минуту нет никого более подходящего, и отваживается мгновенно». Во время летних и осенних боёв 1942 года командующий фронтом организовал несколько мощных контрударов, захватил плацдармы на западных берегах рек Дон и Воронеж. Ватутин не давал войскам «застаиваться» в обороне, готовил к решительным боям. В общей сложности Воронежский фронт удерживал перед собой не менее тридцати вражеских дивизий, которые очень пригодились бы немцам под Сталинградом.
Николай Карташов показывает своего героя не только как профессионала военного дела, но и как вое¬начальника с незаурядными человеческими качествами. В отличие от некоторых жёстких, авторитарных командующих Ватутин всегда заботился о людях, умел их выслушать, не давил на них авторитетом своей должности, всячески поощрял инициативу. Этим полководец снискал уважение в войсках, которыми командовал.
Ватутин умел постоять за своих подчинённых, защитить их в трудную минуту. К сожалению, не все военачальники были способны это сделать, а Николай Фёдорович мог. Так, в ходе одного из боёв командир 8-й танковой бригады полковник П.А. Ротмистров принял решение отвести свою бригаду в район Лихославля. Да, тот самый Ротмистров, 5-я гвардейская танковая армия которого 12 июля 1943 года остановит немецкую танковую лаву под Прохоровкой. Но сейчас комбриг дал слабинку, отступил.
Командующий Калининским фронтом генерал И.С. Конев отреагировал мгновенно и сурово. В телеграмме на имя Ватутина он был категоричен: «Ротмистрова за невыполнение боевого приказа и самовольный уход с поля боя с бригадой арестовать и предать суду военного трибунала». Однако Николай Фёдорович, никогда не рубивший с плеча, тщательно оценив обстановку и положение остальных соединений оперативной группы, потребовал от Ротмистрова: «Немедленно, не теряя ни одного часа времени, вернуться в Лихославль, откуда совместно с частями 185-й сд стремительно ударить на Медное, уничтожить прорвавшиеся группы противника, захватить Медное. Пора кончать с трусостью!»
Положение было исправлено. Бригада выполнила поставленную задачу. Этот суровый урок пошёл на пользу комбригу Ротмистрову, которого Ватутин, надо прямо сказать, спас от суда военного трибунала. В последующих боях 8-я танковая бригада воевала бесстрашно, получила наименование гвардейской, а Ротмистров стал Героем Советского Союза.
В другом случае Ватутин не побоялся вступиться за генерала Семёна Павловича Иванова. 10 ноября 1943 года, в самый разгар тяжелейших боёв на Правобережной Украине, приказом Ставки он был отстранён от должности начальник штаба 1-го Украинского фронта. Такое решение Москвы, а оно инициировалось заместителем начальника Генерального штаба генералом армии А.И. Антоновым, стало для Ватутина полной неожиданностью.
В армии, как известно, приказы не обсуждаются, а выполняются. Не принято обижаться и на их строгость. Тем не менее Ватутин – редкий случай среди военачальников – набрался смелости, чтобы оспорить приказ, подписанный самим Сталиным. На подобные шаги решались единицы, отстаивая свою точку зрения.
«Николай Фёдорович, – пишет Карташов, – один из немногих военачальников, который всегда самокритично относился к своим действиям, и один из немногих, кто умел признавать свои ошибки. Маршал бронетанковых войск Ротмистров позже вспоминал, что сразу после Курской битвы Ватутин критически разбирал свои действия, отмечал допущенные ошибки и был самокритичен. По его мнению, большинство промахов произошло вследствие недостаточного опыта в применении танковых соединений и объединений в оборонительных боях. Некоторые командующие общевойсковыми армиями, вместо того чтобы приданными танковыми бригадами цементировать оборону – использовать на танкоопасных направлениях совместно с противотанковой артиллерией, стали бросать их в контратаки против сильных танковых группировок врага, имевших в своём составе тяжёлые танки «тигр» и штурмовые орудия «фердинанд».
В книге Карташова немало и «лирических» отступлений, что делает повествование ещё более читабельным. Автор подчёркивает, что война не отменяла человеческих слабостей. Вряд ли можно было вынести её тяготы и невзгоды на фронте, если бы постоянное напряжение не разряжалось доброй шуткой, каким-то весёлым курьёзом. Подтверждение этому находим на одной из страниц:
«Ватутин приехал в 40-ю армию генерала Москаленко, чтобы заслушать доклады командиров о выполненных мероприятиях по наращиванию обороны. Совещание проходило в крестьянской хате, освещение было никудышное. Генералы и офицеры, которые на нём присутствовали, сидели на лавках вдоль стен чуть ли не в потёмках. Первым докладывал Москаленко. В середине его выступления вдруг раздался крепкий храп. Ватутин недовольно обвёл глазами присутствующих. Но в полумраке не было видно, кто где сидит. Храп продолжался. И тут командующий определил, что он исходит от начальника штаба армии генерал-майора А.Г. Батюни. В комнате было тепло, и генерала, похоже, разморил сон. Ватутин, глядя на задремавшего начальника штаба, заулыбался, а потом неожиданно громко крикнул:
– Батюня! Воздух!
Генерал резко вскочил и растерянно начал озираться по сторонам. В хате раздался дружный смех. Все тут же взбодрились. После небольшой паузы Москаленко продолжил доклад».
...В год 75-летия Великой Победы документальное повествование не только ярко прослеживает становление и проявление полководческого таланта Ватутина. Мы понимаем, что заряженные им на победу войска 1-го Украинского фронта во взаимодействии с другими фронтами продолжили наступательный порыв и водрузили Красное Знамя в поверженном Берлине. Взглянем шире. Наша армия во главе с выдающимися полководцами сыграла решающую роль в разгроме нацистской Германии. Это непреложная историческая правда.
Кряженков Анатолий Николаевич историк, член Союза писателей России

Марш во славу Великой Победы

Военные парады в ознаменование 75-летия Победы в Великой Отечественной войне пройдут в день исторического парада 1945 года на Красной площади.

Решение принято: ритуалы торжественного прохождения войск в честь главного, святого для каждого россиянина праздника состоятся в этом году 24 июня. Именно в этот день три четверти века назад по брусчатке главной площади страны чеканили шаг сводные полки участников недавних сражений. Сменившие выцветшие полевые гимнастёрки на новенькие парадные мундиры, они под многоголосие труб военного оркестра гордой поступью прошли мимо древних стен Кремля, поставив яркую победную точку в завершившейся битве с врагом.


Военные парады 9 Мая давно стали в нашей стране неизменным атрибутом всенародного празднования этого события. Однако нынешний год внёс в привычный порядок свои коррективы. Разразившаяся пандемия опасного заболевания заставила отказаться от проведения мероприятий, предполагающих массовое нахождение людей в одном месте. Учитывая это обстоятельство, руководством государства было принято обоснованное решение перенести проведение военного парада и других акций, связанных с празднованием Дня Победы, на более поздние сроки.
«Мы обязательно, как обычно, широко и торжественно отметим юбилейную дату, сделаем это достойно, как велит наш долг перед теми, кто выстрадал, добился и свершил Победу», – сказал, выступая после возложения цветов к Могиле Неизвестного Солдата 9 мая этого года, Президент России Владимир Путин. К слову, эта церемония тоже прошла без широкого круга гостей, но, зачитывая своё обращение, глава государства особо отметил: и главный парад на Красной площади, и шествие «Бессмертного полка» в этом году непременно состоятся.

И вот на этой неделе прозвучали конкретные даты. Военный парад в честь 75-летия Победы в Великой Отечественной войне пройдёт 24 июня, марш «Бессмертного полка» – 26 июля. Такие сроки определил Владимир Путин в ходе своей рабочей встречи с министром обороны РФ генералом армии Сергеем Шойгу, прошедшей в режиме видеоконференции 26 мая.

Обе названные даты, без сомнения, символичны. 24 июня – годовщина проведения в Москве в 1945 году первого парада Победы.
А 26 июля отмечается День Военно-морского флота России, и, к слову, на той же онлайн-встрече с главой военного ведомства Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами РФ приказал провести в этот день во всех главных базах российского ВМФ Военно-морской парад.
День 24 июня 1945 года навсегда вошёл в историю как день Парада Победителей. Проведение торжественных маршей в эту дату незримой нитью памяти свяжет поколения.
К тому же сегодня, спустя 75 лет после завершения той ужасной войны, мир вновь столкнулся с врагом, задумавшим извести, уничтожить человечество. И пусть методы этого теперешнего противника оказались по большей части незаметными, скрытыми, да и сам он был едва различим в лабораторные приборы, бед с собой он принёс неисчислимое множество. Вспыхнувшая пандемия одну за другой пожирала страны, обрушивала экономики, убивала людей...
Планета и сегодня ещё не до конца справилась с этой напастью, хотя, надо признать, тревожных сводок мало-помалу становится меньше. В нашей стране тоже удалось остановить распространение заболевания, обуздать его натиск. В значительной степени – благодаря людям в погонах, их самоотверженному труду, умениям, профессионализму. Надёжным солдатским заслоном на пути инфекции встали военные врачи и специалисты войск РХБЗ – многие из них и сегодня остаются на антивирусной передовой. Настоящий трудовой подвиг совершили строители объектов для армейской медицины. Каждый из них внёс свой вклад в дело нынешней победы, и значит, предстоящий 24 июня парад можно тоже по праву назвать Парадом Победителей.
И, как и в годы завершившейся семь десятков лет назад войны, наша армия снова протянула руку помощи попавшим в беду народам и государствам. И пусть избавлять людей пришлось уже не от нацистского ига, а от врага невидимого, неосязаемого, нынешняя битва оказалась не менее опасной. Этот противник тоже повержен: в тех странах, где российские специалисты дали бой инфекции, жизнь сегодня постепенно приходит в норму, эпидемия отступает.
Подготовку к военным парадам в ознаменование 75-й годовщины Великой Победы Верховный Главнокомандующий приказал начать незамедлительно. Сроки крайне сжатые, но сомнений в том, что за оставшееся короткое время всё будет отработано в нужном объёме, нет. Ведь личный состав парадных расчётов в предыдущие месяцы, до введения жёсткого карантина, уже провёл значительную часть тренировок: их пришлось вынужденно прервать лишь тогда, когда стало окончательно ясно, что из-за пандемии провести парадные церемонии в традиционные сроки невозможно.
...Величие подвига советского солдата, сломавшего хребет фашизму и повергнувшего его в прах, невозможно умалить, преуменьшить. Его осознание останется с нами и спустя столетия. Та Победа была грандиозной, триумфальной, и, печатая шаг в строю парадных расчётов, нынешнее поколение защитников Отечества будет вновь воздавать дань уважения её вершителям.
Будет так и в нынешнем году – году празднования 75-летия Великой Победы. Что же до даты проведения церемонии военного парада, то разве имеет она значение? Куда важнее наша память – искренняя, благодарная, светлая. Хранимая годами, десятилетиями и готовая остаться с нами на все будущие века.

Дмитрий СЕМЁНОВ, «Красная звезда»

 

По дну Ладоги

За пятьдесят суток работы без отдыха и почти без сна строители соорудили трубопровод, позволивший обеспечить защитников Ленинграда горючим.

В апреле 1942 года было принято решение о прокладке бензопровода в блокадный Ленинград по дну Ладожского озера. Ставка Верховного Главнокомандования дала строителям 50 дней на его сооружение. 29 километров труб (в том числе 21 км под водой) были уложены за 43 дня (5 мая – 16 июня 1942-го). От мыса (косы) Кареджи на восточном берегу Ладожского озера (пункт приёма горючего с железной дороги) – до станции Борисова Грива на западном берегу в 45 км от Ленинграда.
Трасса проходила по дну, порой на глубине до 13 метров. Ладожский трубопровод имел огромное значение для обороны и жизнеобеспечения города – по нему в Ленинград поступило свыше 40 тысяч тонн горючего. После снятия блокады он был демонтирован.
Военный инженер Давид Яковлевич Шинберг, руководивший проектом строительства Ладожского бензопровода, вёл в годы войны личный дневник. Некоторые его страницы мы сегодня публикуем.

1942 год
12 апреля
Два дня назад узнал, что назначен главным инженером проекта Ладожского бензопровода. Вопрос о его строительстве обсуждался почти месяц. И вот наконец решение.
16 апреля
Позавчера мы выехали из Москвы. Путь в Ленинград теперь очень сложен. На Ярославском вокзале мы сели в поезд, идущий на Вологду, оттуда пересели в поезд, идущий в Череповец, проехали Волховстрой, где попали под кратковременную бомбёжку, и добрались до станции Войбокало. В Войбокале начинается только что выстроенная дорога в Кобону на восточном берегу Ладожского озера.
17 апреля
Прибыли в Кобону – конечный пункт вновь выстроенной ветки, которая питала Ленинград, зажатый в тиски вражеской блокады. Следуя деревянным стрелкам, указывающим дорогу от станции, мы двинулись к роще, подходящей к озеру с северо-востока. За рощей я увидел громадное скопление автомашин.
Дорога через Ладогу оказалась настоящей военно-автомобильной. Движение по ней было очень хорошо организовано. По трассе были установлены надписи, возле указателей стояли морские лампы-мигалки, указывающие машинам направление пути в ночное время.

19 апреля
В 20.00 мы с полковником Синициным поехали в Смольный. Ровно в 9 часов нас вызвали. Генерал Ф.Н. Лагунов сидел за большим столом и писал.
Я сразу же предупредил, что цифры, которые я сообщаю, пока предварительные. Трубопровод будет уложен по дну озера. Его пропускная способность намечается в пятьсот – шестьсот тонн бензина в сутки. Для осуществления строительства необходимо примерно тридцать пять километров труб, 1000–1500 кубических метров ёмкостей для хранения горючего. Необходимо все материалы, и в первую очередь трубы, доставить к месту работ до 30 апреля и уж никак не позднее 5 мая.
21–22 апреля
В Кокорево прибыла гидрографическая партия, которой было поручено исследование подводной части трассы. У берега весь инструмент и другое имущество перегрузили с машины на лёгкие салазки. Партия состояла из начальника-гидрографа, двух его помощников, нескольких матросов и представителя ЭПРОН (Экспедиция подводных работ особого назначения) военного инженера Карпова. Ориентировав свой планшет по местности и подозвав одного из матросов, начальник партии приказал ему поставить веху для обозначения начальной точки трассы. После этого вся партия двинулась вперёд по льду. Впереди шёл начальник партии, держа в руках планшет и часто сверяясь с компасом. За ним следовали гуськом остальные. Через каждые сто метров матросы ломами пробивали во льду лунки, через которые промеряли глубины, опускали прибор и брали пробы грунта со дна.
23–24 апреля
Сплошного ледового покрова уже нет. Вчера на озере в километре от берега погиб солдат – наша первая потеря. Произошло это очень неожиданно. Солдаты шли по льду рассредоточившись, и он как-то мгновенно провалился сквозь лёд, и тут же льдина накрыла его. Товарищи не могли его спасти.
Ладожский трубопровод имел огромное значение для обороны и жизнеобеспечения города – по нему в Ленинград поступило свыше 40 тысяч тонн горючего

1–5 мая
Вчера мы присутствовали на очень торжественном в нашей жизни событии – сварке первого стыка труб. Работу выполнял наш мастер, знаменитый сварщик Григорий Иванович Ломоносов. Быстро прикрепив шланги к баллонам, присоединив горелку, он открыл вентили и зажёг газ. Длинная синяя струя пламени начала бить из конца горелки. Надев сварочные очки, он сел верхом на трубу и направил пламя на стык двух труб. Ломоносов работал как чародей. Вокруг него столпились люди и, не отрываясь, смотрели на пламя горелки. Бойцы смотрели на сварочный шов и удивлялись чёткому почерку сварщика. Темп сварки к 5 мая достиг уже пятисот – шестисот метров в день.
26 мая
Утром мы все собрались у спусковых дорожек. Сегодня с утра приступаем к сварке первой плети и её выводу на озеро. Озеро неспокойно, да и опыта ещё у нас нет, поэтому решили первую плеть сварить длиной в тысячу метров. «Малыш» (катер. – Ред.) подцепил на трос понтон с передним концом плети и стал выводить её на трассу, достигнув скоро плавучей вешки, установленной в створе трассы. Однако сильный ветер стал относить в сторону задний конец плети в южном направлении, и скоро только катер с головным понтоном плети оставался на трассе, а вся плеть заняла положение параллельно берегу... Пробовали на лодке завести к заднему понтону тросы, чтобы немного затянуть его к берегу, но трос соскользнул и всё кончилось неудачей.
27–31 мая
Утром проснулись раньше обычного. Едва только начало светать, все уже были на берегу. Водолазы осмотрели участок дна, где была потеряна плеть трубопровода, но её на месте не было. Это был тяжёлый урок. Мы поняли, что таким способом нам трубопровод не уложить. Надо менять метод производства работ. Прежде всего мы потребовали ещё один катер, чтобы буксировку каждой плети на трассу вести двумя катерами. Тридцать первого мая в 10 часов утра мы подготовили к отбуксированию с помощью двух катеров новую плеть. Всё шло хорошо, и погода нам благоприятствовала.
15 июня
С озера приехали А.С. Фалькевич и Г.И. Ломоносов и сообщили, что последний стык на озере сварен и завтра можно и надо приступить к испытаниям. Условились, что я и А.С. Фалькевич переберёмся на восточный берег, начнём закачку воды в трубопровод, проведём испытания на давление и затем приступим к закачке горючего.
16 июня
Вышли мы на катере, когда ещё было темно. Озеро проехали спокойно и высадились на мысе возле наших головных сооружений. Когда мы подошли к ним ближе, то порядком удивились: ведь я не был здесь всего четыре дня, а за это время все работы закончены, резервуары смонтированы, обвалованы, все устройства для слива горючего из прибывающих железнодорожных цистерн также закончены.
17 июня
Наконец, ночью 17 июня прибыл долгожданный транспорт с керосином. Его рассредоточили, опасаясь налёта авиации противника. Подали под разгрузку первые две железнодорожные
цистерны по пятьдесят тонн. Приём керосина из железнодорожных цистерн вели через первую группу ёмкостей. Головные насосы работают отлично. К вечеру весь трубопровод от головной насосной до Борисовой Гривы был заполнен керосином.
19 июня
Девятнадцатого утром был подписан официальный акт о сдаче бензопровода в эксплуатацию. К вечеру 19-го первые цистерны на ленинградском берегу были налиты автобензином в Борисовой Гриве и отправлены по назначению во фронтовые части.
После пятидесяти суток работы без отдыха, почти без сна все мы сразу оказались не у дел. Я забрался в палатку и проспал почти до вечера.
К вечеру мы вновь собрались и стали подсчитывать, что же было сделано за пятьдесят дней. А сделано было немало: сварили пять тысяч восемьсот стыков, смонтировали две тысячи сто кубометров ёмкостей, проложили двадцать один километр труб по дну Ладожского озера и восемь километров труб на берегу, построили и смонтировали головную насосную станцию на мысе Кареджа и наливную станцию в Борисовой Гриве, железнодорожные ветки и много, много другого.
20 июня
Вечером 19-го мы прибыли в Ленинград. Утром военный совет фронта прислал нам поздравление с окончанием работ. К 20.00 мы были приглашены в Дом Красной Армии. Впервые я был в этом прекрасном старинном доме, совершенно нетронутом войной. Военный совет фронта устроил здесь приём для группы проектировщиков, строителей, монтажников. Всего было приглашено человек двадцать пять.
Был прочитан приказ командующего фронтом генерала Говорова, и многие из нас были отмечены благодарностью командования фронта и награждены именными часами. После этого был устроен концерт с участием Клавдии Шульженко. Потом был ужин. В мирное время он считался бы слишком скромным, но нам он показался просто царским пиром.
Давид ШИНБЕРГ

Responsive Free Joomla template by L.THEME