ЕДИНОБОРСТВО

Воин Красной Армии! Родина дает тебе все, что нужно для победы: самолеты, танки, пушки, минометы, автоматы, винтовки, гранаты. Выполни свой долг перед Родиной, громи этим замечательным оружием врага, завоюй победу!

 

В ДОНСКИХ СТЕПЯХ

(От специального корреспондента «Красной звезды»)

Этот эпизод можно было бы еще назвать «Четырнадцать и одна».

Четырнадцать — это танки. Немецкие средние танки, марки Т-3, образца 1939 года, 50-миллиметровая пушка, 2 пулемета, 4 человека команды.

Одна — это пушка. Русская, полуавтоматическая, 76-миллиметровая пушка. Когда мы говорим о пушке, это означает, что мы подразумеваем орудийный расчет — семь бесценных бойцов и их командира лейтенанта Илью Шуклина.

Биографию воина в наше суровое время принято начинать с первого подвига. Биография Ильи Шуклина только что началась. Но если говорить о предыстории ее, то это будет обычный рассказ о человеке, родившемся двадцать лет назад в глухом алтайском селе Черный Ануд, о русском школьнике, — сначала пионере, потом комсомольце, сначала зачинщике детских игр, потом заядлом спортсмене. Это будет один из тысячи рассказов, в которых нет ничего особенного до той минуты, когда старый школьный учитель вдруг вспоминает вихрастого паренька, сидевшего на задней парте, и с гордостью говорит: «Да, он учился у меня в классе».

Шуклин кончал десятилетку в первые дни войны. Всю последнюю зиму ему хотелось скорее кончить школу. Артиллерийская музыка звучала в его ушах, черные петлицы с золотыми скрещенными пушками волновали его юношеское воображение. В его семье любили артиллерию. В артиллерии служил его дядя Терентий Шуклин, в артиллерийской школе учился его брат Андрей. Лучший его друг Иван Попугаев тоже скоро должен был стать лейтенантом артиллерии. В мае, перед самой войной, Шуклин одновременно получал письма и от брата, и от друга. «Давай к нам в артиллерию», — писали они, по-мальчишески чувствуя себя уже матерыми артиллеристами.

В первый же день войны, вернувшись из школы после очередного экзамена, Шуклин сел за стол и написал заявление, начинавшееся со слов: «Прошу принять меня...»

Так началась военная учеба. Какой долгой она казалась! Как мучительно было каждый день читать сводки с фронтов, а самому все еще ездить на полигон и все еще стрелять учебными снарядами по условным мишеням. Если бы это зависело от Шуклина, и курсантов выпускали по одному, он бы, кажется, спал через день, чтобы кончить училище вдвое быстрее.

Был весенний день, но снега еще не стаяли. Поезд шел через снежную тайгу, через бесконечные сибирские станции и полустанки, все дальше на запад. В одном из вагонов ехал молоденький, только что выпущенный из школы лейтенант, с двумя новенькими золотыми пушечками на черных петлицах.

Впереди была война.

Человеку дано высокое право в минуту тяжких испытаний чувствовать себя особенно необходимым родной земле, чувствовать, что именно его, лично его присутствия нехватает там, где в крови и огне решаются судьбы народа. Не поехать туда было бы невыносимо. Именно с этим святым юношеским чувством ехал Шуклин на фронт. И мысль о бездействии была для него несравненно страшнее мысли о смерти.

Сначала Шуклин попал на фронте в дивизию, стоявшую во втором эшелоне. Это была для него почти война, но все еще не война.

В первых числах июля фронт придвинулся. Шуклину пришлось получить боевое крещение в тяжелые дни. Тяжело в двадцать лет, когда ты полон романтики и юношеского пыла, начинать свой боевой путь с отступления. Правда, дивизия по нескольку раз в день переходила в яростные контратаки, правда, она отходила последней, пробиваясь через вражье кольцо и сжигая немецкие танки, но отступление все-таки есть отступление, и Шуклину, который в эти дни почернел от пыли и оброс, первый раз в жизни было так тяжело.

Он вывел все свои пушки и всех людей, за исключением нескольких, павших на его глазах на поле боя. В эти дни он дрался много и жестоко, но в нем все еще не рождалось ощущения подвига, чувство, что он делает именно то, о чем мечтал в школе, к чему стремился, уезжая сюда, на войну.

Во второй половине июля дивизия твердо укрепилась на позициях и потом начала наступать. Жить стало как-то сразу веселее. Если раньше, во время отступления, командуя своей батареей, Шуклин чувствовал только ненависть, только ярость, то теперь он впервые познал чувство упоения боем. А проходя то место, по которому бил, он мог, наконец, видеть результаты своей работы. Если раньше, после боя, в короткие минуты, вырванные для сна, он молча смыкал глаза и засыпал мгновенно, словно проваливался в бездонную черную пропасть, то теперь, как бы он ни устал, ему все равно хотелось перед сном поговорить о только что прошедшем дне, о вдруг вспомнившихся деталях боя.

И он замечал, что бойцы его тоже разделяли такое чувство. Впервые за все время они вечером, сев в кружок, мурлыкали песни, а командир орудия, заводила и плясун Акиншин, голосом изображал музыку.

Орудия много работали, как никогда, и однажды перед вечером явившиеся на батарею специалисты из полевой мастерской заявили, что без срочного ремонта из орудий стрелять опасно, а короче говоря, — нельзя. Командир дивизиона приказал отвести орудия в рощицу, за ближайшую деревню.

Всю ночь и все утро ремонтировали пушки. А в двенадцать дня, в разгар ремонта, с передовых позиций стала слышаться все более ожесточенная канонада. Помощник командира полка, подскакавший на взмыленном коне, еще не слезая, спросил, в каком состоянии орудия, можно ли из них стрелять. Мастера сказали, что сейчас, в эту минуту, можно стрелять лишь из одного орудия, и то, — тут они покачали головами, — не исключена возможность разрыва ствола.

— Ничего! — вдруг сорвался с места командир орудия сержант Акиншин. — Ничего, мое орудие не разорвется, я его знаю. Поедемте, товарищ лейтенант!

Но Шуклину уже не нужно было этого говорить. Он уже отдавал приказание о выезде на позицию. Помощник командира полка сказал, что немецкие танки, стремясь задержать наше наступление, пошли в контратаку и под рукой сейчас нет больше ни одного орудия, кроме этого.

Орудие прицепили к трактору, и трактор рванулся с места. Шуклина уже не было, он поскакал на коне вперед, чтобы заранее выбрать позицию. С ним вместе поехал командир взвода лейтенант Мальцев. Шуклин выбрал позицию в густой ржи, на гребне холма, откуда расстилалась широкая панорама, и был хорошо виден гребень соседнего холма, где, очевидно, и должны были появиться немецкие танки.

Шуклин нетерпеливо ждал орудия. Наконец, оно под'ехало вместе с трактором, полным снарядов. Лейтенант установил пушку на позицию и снова верхом выехал на самый гребень. Именно в эту секунду он увидел на горизонте силуэты танков, двигавшихся к лежавшей слева деревне. Сначала он увидел десять, потом еще и еще. Всего он насчитал тридцать. Один за другим они появлялись на гребне ближайшего холма. Это было очень заметное место — как раз на перекрестьи отмеченных на карте дорог. Шуклин сверил эту точку на местности и на карте, определил расстояние и прицел и с первого же снаряда зажег танк.

Танки шли на него фронтально, огибая высотку. Вслед за первым снарядом последовала целая серия. Сидя в двадцати метрах от орудия на коне, он корректировал стрельбу и беспрерывно командовал: «Огонь!» Когда был подбит третий по счету танк, остальные экипажи, очевидно, засекли расположение орудия и с хода открыли огонь. Снаряды рвались кругом. Орудие по приказу Шуклина мгновенно сменило позицию и снова начало стрелять. Потеряв еще несколько танков, немцы снова нащупали орудие. Теперь снаряды ложились совсем близко.

Шуклин продолжал корректировать огонь, не сходя с коня. Рожь была высока, и видеть поле боя как следует можно было только с коня. На десятом танке снаряды стали подходить к концу. Шуклин приказал водителю трактора Осадчему ехать в тыл за километр отсюда, подвезти снаряды. Трактор пошел прямиком через открытое поле. Вокруг свистели осколки, но он тарахтел и шел. Значит, водитель был жив.

Тем временем Шуклин продолжал вести огонь. Осколком ранило в бедро командира взвода Мальцева и тут же вслед за ним наводчика Ромашева. Вместо него за панораму сел красноармеец Каюмов. Снаряды были уже на исходе, когда вернулся трактор с новым запасом. Осадчий вместе со связным красноармейцем Лончаковым стал подавать снаряды, и в эту минуту его тоже ранило в бок.

Впереди дымилось уже двенадцать танков. Остальные, развертываясь, стали уходить за бугор, но два из них, оставшись на высотке, теперь повели огонь уже не с хода, а с места. Надо было менять позицию, но обессилевший водитель неподвижно лежал во ржи. Шуклин в первый раз за все время боя слез с лошади. Прицепив орудие к трактору, он сам сел за руль и оттащил его еще за пятьдесят метров на новую позицию. В эту секунду подскакал связной из штаба дивизии.

— Кто здесь ведет огонь? — отрывисто спросил он.

— Я, — устало сказал Шуклин, вылезая из трактора.

— Командир дивизии приказал передать, что он благодарит! — крикнул связной.

Шуклин снова сел на коня, и опять загрохотали выстрелы. После нескольких удачных попаданий были подбиты еще два танка. В последний, четырнадцатый, попадание было особенно удачным, и он сразу вспыхнул.

Наступила минутная пауза. Потом, сбоку из-за холма, прямо из ржи, выскочило пять немецких машин с пехотой. Они обогнули овраг и пошли прямо на орудия. Шуклин дал несколько снарядов, разорвавшихся впереди, а потом приказал Акиншину сразу перенести огонь назад, на край оврага.

Испуганные первыми выстрелами, немцы развернулись и задержались у края оврага. Здесь их и настигла целая серия снарядов. Только двум машинам удалось спуститься в овраг. Три, подожженные прямыми попаданиями, загорелись на месте.

Выстрел, которым была зажжена последняя машина, был последним выстрелом орудия. Предсказания мастеров наполовину сбылись: отказала полуавтоматика, перестал закрываться затвор.

Но сзади, из-за перелеска, показались, наконец, подходившие из тыла на помощь новые орудия.

Четырнадцать подбитых и зажженных танков были теперь хорошо видны на бугре. Одни еще дымились, другие просто темнели во ржи неподвижными черными пятнами.

* * *

Артиллеристы варят в котелках суп из молодой картошки. Вкусный дымок поднимается над котелками. Немецкая дальнобойная артиллерия обстреливает рощицу, и над свежими воронками тоже поднимается еще не рассеявшийся сизый пороховой дым. Мы сидим рядом с Шуклиным. У него черные озорные глаза и веселое, очень молодое лицо. Но оно вдруг делается по-мужски серьезным, когда он рассказывает о бое. В его лексиконе нет слова «подвиг». Может быть, даже то, что он сделал, он сам не считает подвигом, но по счастливому выражению глаз чувствуется, что этот бой был исполнением его желаний, самых заветных и самых сильных. Он вспоминает о том, ради чего ехал сюда, и его мальчишеское лицо сразу становится вдохновенным лицом мужчины и воина.

А потом, задумавшись, он вдруг начинает вспоминать о событиях совсем недавних, не имевших отношения к войне, — о матери и отце, живущих в далеком городе Ойрот-Тура, о товарищах-комсомольцах из города Ойрот-Тура, где он был членом бюро райкома комсомола, и о девушке Вале Некрасовой, которая уехала на Дальний Восток в военно-морской флот и последнее письмо прислала с дороги, из Новосибирска.

И мне хочется, чтобы, прочитав этот номер газеты, отец и мать Шуклина были горды своим сыном, чтобы комсомольцы Ойрот-Туры вспомнили своего товарища, на которого им нужно быть похожими, и чтобы девушка Валя Некрасова знала, что ее любит настоящий хороший человек с верным глазом и крепкой рукой солдата.

Константин Симонов.

Путь полководца

Выходец из крестьянской семьи Николай Ватутин в 41 год стал генералом армии.

Если бы в феврале 1944 года командующий войсками 1-го Украинского фронта генерал армии Николай Фёдорович Ватутин не получил тяжёлое ранение в бою с бандеровцами, ставшее впоследствии причиной смерти, он несомненно прошёл бы в парадном строю по Красной площади в июне 1945 года и остался бы в нашей памяти как генерал Победы. Но судьба распорядилась иначе.


И весьма отрадно, что в год 75-летия Великой Победы вышла книга писателя Николая Карташова, посвящённая жизни и деятельности этого выдающегося советского полководца. Эпиграфом к ней писатель взял изречение Маршала Советского Союза А.М. Василевского: «Есть имена, произнося которые, мы должны снимать шапку. Ватутин, Черняховский, Ефремов, Карбышев, Панфилов... Это подлинные герои войны».
В своём повествовании автор прошагал вместе со своим героем расстояние в 42 года от отправной точки – рождения Ватутина в селе Чепухино Валуйского уезда Воронежской губернии (в настоящее время Белгородская обл. – Авт.) – до обретения им последнего пристанища в Мариинском парке столицы Украины Киева. В результате перед нами предстал рельефный портрет полководца, изображённый неизвестными ранее красками. Под красками я имею в виду большую фактологическую базу различных документов – приказов, директив, шифровок, донесений, мемуаров военачальников как советских, так и германских, воспоминаний родных и близких генерала. Они искусно вплетены автором в художественный текст книги.
Военная стезя будущего полководца началась с обычного призыва на службу в Красную Армию. В апреле 1920 года он, девятнадцатилетний красноармеец 3-го запасного стрелкового полка, уже шагал в солдатском строю. Надетое армейское обмундирование на всю оставшуюся жизнь стало для него привычной формой одежды. Боевое крещение Ватутин получил в схватках с бандитами под Луганском. А в октябре того же года произошёл коренной поворот в его жизни: он решил стать кадровым военным. Наиболее подготовленный и «один из самых грамотных бойцов» красноармеец Ватутин был зачислен на пехотные Полтавские курсы красных командиров.


Не проходило недели, чтобы курсантов не поднимали по тревоге. Каждая такая тревога означала: где-то рядом с городом или в ближних уездах опять действует очередная банда. В один из дней махновцы перехватили продовольственный обоз, который сопровождали десять курсантов школы, в которой учился Ватутин. Бандиты шашками изрубили весь караул, а затем, вытащив из мешков продукты, сложили туда обезображенные трупы и отправили этот страшный груз к воротам школы. К одному из мешков была приколота кровью написанная записка: «Получите своих петушков».
Чтобы читателю было понятно, о чём идет речь, поясним: петушками называли в те годы молодых красных командиров. «В такой обстановке, – пишет автор, – постигал курс военных наук Ватутин: с учебником в одной руке, с винтовкой – в другой. И в любой момент его могла настигнуть роковая пуля».
После окончания учёбы Ватутин служил в войсках. Потом опять «грыз гранит военной науки» в высшей школе и двух военных академиях, снова служил... Сменил около десяти мест службы. В феврале 1941 года он уже генерал-лейтенант, первый заместитель начальника Генерального штаба РККА. В книге подчёркивается озабоченность Николая Фёдоровича недостатками в обороне западных границ и в вооружённых силах, когда всё очевиднее становилась надвигающаяся военная угроза. И он всё энергичнее действует в рамках своей компетенции.
Началась Великая Отечественная война, и защита Отечества от нашествия гитлеровцев стала звёздным часом Ватутина. Уже 22 июня он остался во главе Генерального штаба, поскольку его непосредственного руководителя Г.К. Жукова отправили на фронт «искать порванные нити управления». В той ситуации Ватутин на докладах Сталину стремился изложить подлинную картину происходящего на фронтах.
На девятый день войны генерал-лейтенанта Ватутина направили на Северо-Западный фронт. Как позднее отмечал Г.К. Жуков, он «без особой надобности назначен начальником штаба». По его оценке, «это была большая утрата для Генштаба, так как Н.Ф. Ватутин хорошо знал войска, был исключительно чёткий, оперативно грамотный и трудолюбивый генерал».
Николай Фёдорович, приученный к армейским превратностям, как должное воспринял новое назначение и незамедлительно принялся за дело: готовил предложения, вырабатывал решения и управлял войсками. В книге приводится рассекреченный документ, подтверждающий, как с прибытием Ватутина была налажена работа штаба: «Несмотря на тяжёлую обстановку, поступление разведданных от войск примерно с конца второй недели значительно улучшилось. Особенно это стало заметно с приходом на должность начальника штаба фронта генерал-лейтенанта Ватутина, организовавшего с первых шагов работу штаба и добившегося значительного улучшения связи и управления войсками».

В середине июля Ватутин подготовил план операции по нанесению мощного контрудара по флангам и тылам прорвавшегося к Новгороду моторизованного корпуса генерала Манштейна. В ходе пятидневных боёв немецкие части по существу были разгромлены. Это стало первым поражением, которое генерал Ватутин нанёс одарённому полководцу вермахта. Автор подчёркивает: «По заключению военных экспертов и историков, контрудар под Сольцами, разработанный Ватутиным, был первым значительным успехом Красной Армии с начала Великой Отечественной войны».
В трудные июльские дни 1942 года Ватутина назначили командующим Воронежским фронтом. Примечательно, что сам Ватутин обратился к Сталину с предложением назначить его командующим: «Товарищ Сталин! Назначьте меня командующим Воронежским фронтом».
Автор книги приводит слова генерала: «Этот мой поступок, наверное, напоминает решение сержанта принять командование ротой, когда он видит, что вокруг в данную минуту нет никого более подходящего, и отваживается мгновенно». Во время летних и осенних боёв 1942 года командующий фронтом организовал несколько мощных контрударов, захватил плацдармы на западных берегах рек Дон и Воронеж. Ватутин не давал войскам «застаиваться» в обороне, готовил к решительным боям. В общей сложности Воронежский фронт удерживал перед собой не менее тридцати вражеских дивизий, которые очень пригодились бы немцам под Сталинградом.
Николай Карташов показывает своего героя не только как профессионала военного дела, но и как вое¬начальника с незаурядными человеческими качествами. В отличие от некоторых жёстких, авторитарных командующих Ватутин всегда заботился о людях, умел их выслушать, не давил на них авторитетом своей должности, всячески поощрял инициативу. Этим полководец снискал уважение в войсках, которыми командовал.
Ватутин умел постоять за своих подчинённых, защитить их в трудную минуту. К сожалению, не все военачальники были способны это сделать, а Николай Фёдорович мог. Так, в ходе одного из боёв командир 8-й танковой бригады полковник П.А. Ротмистров принял решение отвести свою бригаду в район Лихославля. Да, тот самый Ротмистров, 5-я гвардейская танковая армия которого 12 июля 1943 года остановит немецкую танковую лаву под Прохоровкой. Но сейчас комбриг дал слабинку, отступил.
Командующий Калининским фронтом генерал И.С. Конев отреагировал мгновенно и сурово. В телеграмме на имя Ватутина он был категоричен: «Ротмистрова за невыполнение боевого приказа и самовольный уход с поля боя с бригадой арестовать и предать суду военного трибунала». Однако Николай Фёдорович, никогда не рубивший с плеча, тщательно оценив обстановку и положение остальных соединений оперативной группы, потребовал от Ротмистрова: «Немедленно, не теряя ни одного часа времени, вернуться в Лихославль, откуда совместно с частями 185-й сд стремительно ударить на Медное, уничтожить прорвавшиеся группы противника, захватить Медное. Пора кончать с трусостью!»
Положение было исправлено. Бригада выполнила поставленную задачу. Этот суровый урок пошёл на пользу комбригу Ротмистрову, которого Ватутин, надо прямо сказать, спас от суда военного трибунала. В последующих боях 8-я танковая бригада воевала бесстрашно, получила наименование гвардейской, а Ротмистров стал Героем Советского Союза.
В другом случае Ватутин не побоялся вступиться за генерала Семёна Павловича Иванова. 10 ноября 1943 года, в самый разгар тяжелейших боёв на Правобережной Украине, приказом Ставки он был отстранён от должности начальник штаба 1-го Украинского фронта. Такое решение Москвы, а оно инициировалось заместителем начальника Генерального штаба генералом армии А.И. Антоновым, стало для Ватутина полной неожиданностью.
В армии, как известно, приказы не обсуждаются, а выполняются. Не принято обижаться и на их строгость. Тем не менее Ватутин – редкий случай среди военачальников – набрался смелости, чтобы оспорить приказ, подписанный самим Сталиным. На подобные шаги решались единицы, отстаивая свою точку зрения.
«Николай Фёдорович, – пишет Карташов, – один из немногих военачальников, который всегда самокритично относился к своим действиям, и один из немногих, кто умел признавать свои ошибки. Маршал бронетанковых войск Ротмистров позже вспоминал, что сразу после Курской битвы Ватутин критически разбирал свои действия, отмечал допущенные ошибки и был самокритичен. По его мнению, большинство промахов произошло вследствие недостаточного опыта в применении танковых соединений и объединений в оборонительных боях. Некоторые командующие общевойсковыми армиями, вместо того чтобы приданными танковыми бригадами цементировать оборону – использовать на танкоопасных направлениях совместно с противотанковой артиллерией, стали бросать их в контратаки против сильных танковых группировок врага, имевших в своём составе тяжёлые танки «тигр» и штурмовые орудия «фердинанд».
В книге Карташова немало и «лирических» отступлений, что делает повествование ещё более читабельным. Автор подчёркивает, что война не отменяла человеческих слабостей. Вряд ли можно было вынести её тяготы и невзгоды на фронте, если бы постоянное напряжение не разряжалось доброй шуткой, каким-то весёлым курьёзом. Подтверждение этому находим на одной из страниц:
«Ватутин приехал в 40-ю армию генерала Москаленко, чтобы заслушать доклады командиров о выполненных мероприятиях по наращиванию обороны. Совещание проходило в крестьянской хате, освещение было никудышное. Генералы и офицеры, которые на нём присутствовали, сидели на лавках вдоль стен чуть ли не в потёмках. Первым докладывал Москаленко. В середине его выступления вдруг раздался крепкий храп. Ватутин недовольно обвёл глазами присутствующих. Но в полумраке не было видно, кто где сидит. Храп продолжался. И тут командующий определил, что он исходит от начальника штаба армии генерал-майора А.Г. Батюни. В комнате было тепло, и генерала, похоже, разморил сон. Ватутин, глядя на задремавшего начальника штаба, заулыбался, а потом неожиданно громко крикнул:
– Батюня! Воздух!
Генерал резко вскочил и растерянно начал озираться по сторонам. В хате раздался дружный смех. Все тут же взбодрились. После небольшой паузы Москаленко продолжил доклад».
...В год 75-летия Великой Победы документальное повествование не только ярко прослеживает становление и проявление полководческого таланта Ватутина. Мы понимаем, что заряженные им на победу войска 1-го Украинского фронта во взаимодействии с другими фронтами продолжили наступательный порыв и водрузили Красное Знамя в поверженном Берлине. Взглянем шире. Наша армия во главе с выдающимися полководцами сыграла решающую роль в разгроме нацистской Германии. Это непреложная историческая правда.
Кряженков Анатолий Николаевич историк, член Союза писателей России

Марш во славу Великой Победы

Военные парады в ознаменование 75-летия Победы в Великой Отечественной войне пройдут в день исторического парада 1945 года на Красной площади.

Решение принято: ритуалы торжественного прохождения войск в честь главного, святого для каждого россиянина праздника состоятся в этом году 24 июня. Именно в этот день три четверти века назад по брусчатке главной площади страны чеканили шаг сводные полки участников недавних сражений. Сменившие выцветшие полевые гимнастёрки на новенькие парадные мундиры, они под многоголосие труб военного оркестра гордой поступью прошли мимо древних стен Кремля, поставив яркую победную точку в завершившейся битве с врагом.


Военные парады 9 Мая давно стали в нашей стране неизменным атрибутом всенародного празднования этого события. Однако нынешний год внёс в привычный порядок свои коррективы. Разразившаяся пандемия опасного заболевания заставила отказаться от проведения мероприятий, предполагающих массовое нахождение людей в одном месте. Учитывая это обстоятельство, руководством государства было принято обоснованное решение перенести проведение военного парада и других акций, связанных с празднованием Дня Победы, на более поздние сроки.
«Мы обязательно, как обычно, широко и торжественно отметим юбилейную дату, сделаем это достойно, как велит наш долг перед теми, кто выстрадал, добился и свершил Победу», – сказал, выступая после возложения цветов к Могиле Неизвестного Солдата 9 мая этого года, Президент России Владимир Путин. К слову, эта церемония тоже прошла без широкого круга гостей, но, зачитывая своё обращение, глава государства особо отметил: и главный парад на Красной площади, и шествие «Бессмертного полка» в этом году непременно состоятся.

И вот на этой неделе прозвучали конкретные даты. Военный парад в честь 75-летия Победы в Великой Отечественной войне пройдёт 24 июня, марш «Бессмертного полка» – 26 июля. Такие сроки определил Владимир Путин в ходе своей рабочей встречи с министром обороны РФ генералом армии Сергеем Шойгу, прошедшей в режиме видеоконференции 26 мая.

Обе названные даты, без сомнения, символичны. 24 июня – годовщина проведения в Москве в 1945 году первого парада Победы.
А 26 июля отмечается День Военно-морского флота России, и, к слову, на той же онлайн-встрече с главой военного ведомства Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами РФ приказал провести в этот день во всех главных базах российского ВМФ Военно-морской парад.
День 24 июня 1945 года навсегда вошёл в историю как день Парада Победителей. Проведение торжественных маршей в эту дату незримой нитью памяти свяжет поколения.
К тому же сегодня, спустя 75 лет после завершения той ужасной войны, мир вновь столкнулся с врагом, задумавшим извести, уничтожить человечество. И пусть методы этого теперешнего противника оказались по большей части незаметными, скрытыми, да и сам он был едва различим в лабораторные приборы, бед с собой он принёс неисчислимое множество. Вспыхнувшая пандемия одну за другой пожирала страны, обрушивала экономики, убивала людей...
Планета и сегодня ещё не до конца справилась с этой напастью, хотя, надо признать, тревожных сводок мало-помалу становится меньше. В нашей стране тоже удалось остановить распространение заболевания, обуздать его натиск. В значительной степени – благодаря людям в погонах, их самоотверженному труду, умениям, профессионализму. Надёжным солдатским заслоном на пути инфекции встали военные врачи и специалисты войск РХБЗ – многие из них и сегодня остаются на антивирусной передовой. Настоящий трудовой подвиг совершили строители объектов для армейской медицины. Каждый из них внёс свой вклад в дело нынешней победы, и значит, предстоящий 24 июня парад можно тоже по праву назвать Парадом Победителей.
И, как и в годы завершившейся семь десятков лет назад войны, наша армия снова протянула руку помощи попавшим в беду народам и государствам. И пусть избавлять людей пришлось уже не от нацистского ига, а от врага невидимого, неосязаемого, нынешняя битва оказалась не менее опасной. Этот противник тоже повержен: в тех странах, где российские специалисты дали бой инфекции, жизнь сегодня постепенно приходит в норму, эпидемия отступает.
Подготовку к военным парадам в ознаменование 75-й годовщины Великой Победы Верховный Главнокомандующий приказал начать незамедлительно. Сроки крайне сжатые, но сомнений в том, что за оставшееся короткое время всё будет отработано в нужном объёме, нет. Ведь личный состав парадных расчётов в предыдущие месяцы, до введения жёсткого карантина, уже провёл значительную часть тренировок: их пришлось вынужденно прервать лишь тогда, когда стало окончательно ясно, что из-за пандемии провести парадные церемонии в традиционные сроки невозможно.
...Величие подвига советского солдата, сломавшего хребет фашизму и повергнувшего его в прах, невозможно умалить, преуменьшить. Его осознание останется с нами и спустя столетия. Та Победа была грандиозной, триумфальной, и, печатая шаг в строю парадных расчётов, нынешнее поколение защитников Отечества будет вновь воздавать дань уважения её вершителям.
Будет так и в нынешнем году – году празднования 75-летия Великой Победы. Что же до даты проведения церемонии военного парада, то разве имеет она значение? Куда важнее наша память – искренняя, благодарная, светлая. Хранимая годами, десятилетиями и готовая остаться с нами на все будущие века.

Дмитрий СЕМЁНОВ, «Красная звезда»

 

По дну Ладоги

За пятьдесят суток работы без отдыха и почти без сна строители соорудили трубопровод, позволивший обеспечить защитников Ленинграда горючим.

В апреле 1942 года было принято решение о прокладке бензопровода в блокадный Ленинград по дну Ладожского озера. Ставка Верховного Главнокомандования дала строителям 50 дней на его сооружение. 29 километров труб (в том числе 21 км под водой) были уложены за 43 дня (5 мая – 16 июня 1942-го). От мыса (косы) Кареджи на восточном берегу Ладожского озера (пункт приёма горючего с железной дороги) – до станции Борисова Грива на западном берегу в 45 км от Ленинграда.
Трасса проходила по дну, порой на глубине до 13 метров. Ладожский трубопровод имел огромное значение для обороны и жизнеобеспечения города – по нему в Ленинград поступило свыше 40 тысяч тонн горючего. После снятия блокады он был демонтирован.
Военный инженер Давид Яковлевич Шинберг, руководивший проектом строительства Ладожского бензопровода, вёл в годы войны личный дневник. Некоторые его страницы мы сегодня публикуем.

1942 год
12 апреля
Два дня назад узнал, что назначен главным инженером проекта Ладожского бензопровода. Вопрос о его строительстве обсуждался почти месяц. И вот наконец решение.
16 апреля
Позавчера мы выехали из Москвы. Путь в Ленинград теперь очень сложен. На Ярославском вокзале мы сели в поезд, идущий на Вологду, оттуда пересели в поезд, идущий в Череповец, проехали Волховстрой, где попали под кратковременную бомбёжку, и добрались до станции Войбокало. В Войбокале начинается только что выстроенная дорога в Кобону на восточном берегу Ладожского озера.
17 апреля
Прибыли в Кобону – конечный пункт вновь выстроенной ветки, которая питала Ленинград, зажатый в тиски вражеской блокады. Следуя деревянным стрелкам, указывающим дорогу от станции, мы двинулись к роще, подходящей к озеру с северо-востока. За рощей я увидел громадное скопление автомашин.
Дорога через Ладогу оказалась настоящей военно-автомобильной. Движение по ней было очень хорошо организовано. По трассе были установлены надписи, возле указателей стояли морские лампы-мигалки, указывающие машинам направление пути в ночное время.

19 апреля
В 20.00 мы с полковником Синициным поехали в Смольный. Ровно в 9 часов нас вызвали. Генерал Ф.Н. Лагунов сидел за большим столом и писал.
Я сразу же предупредил, что цифры, которые я сообщаю, пока предварительные. Трубопровод будет уложен по дну озера. Его пропускная способность намечается в пятьсот – шестьсот тонн бензина в сутки. Для осуществления строительства необходимо примерно тридцать пять километров труб, 1000–1500 кубических метров ёмкостей для хранения горючего. Необходимо все материалы, и в первую очередь трубы, доставить к месту работ до 30 апреля и уж никак не позднее 5 мая.
21–22 апреля
В Кокорево прибыла гидрографическая партия, которой было поручено исследование подводной части трассы. У берега весь инструмент и другое имущество перегрузили с машины на лёгкие салазки. Партия состояла из начальника-гидрографа, двух его помощников, нескольких матросов и представителя ЭПРОН (Экспедиция подводных работ особого назначения) военного инженера Карпова. Ориентировав свой планшет по местности и подозвав одного из матросов, начальник партии приказал ему поставить веху для обозначения начальной точки трассы. После этого вся партия двинулась вперёд по льду. Впереди шёл начальник партии, держа в руках планшет и часто сверяясь с компасом. За ним следовали гуськом остальные. Через каждые сто метров матросы ломами пробивали во льду лунки, через которые промеряли глубины, опускали прибор и брали пробы грунта со дна.
23–24 апреля
Сплошного ледового покрова уже нет. Вчера на озере в километре от берега погиб солдат – наша первая потеря. Произошло это очень неожиданно. Солдаты шли по льду рассредоточившись, и он как-то мгновенно провалился сквозь лёд, и тут же льдина накрыла его. Товарищи не могли его спасти.
Ладожский трубопровод имел огромное значение для обороны и жизнеобеспечения города – по нему в Ленинград поступило свыше 40 тысяч тонн горючего

1–5 мая
Вчера мы присутствовали на очень торжественном в нашей жизни событии – сварке первого стыка труб. Работу выполнял наш мастер, знаменитый сварщик Григорий Иванович Ломоносов. Быстро прикрепив шланги к баллонам, присоединив горелку, он открыл вентили и зажёг газ. Длинная синяя струя пламени начала бить из конца горелки. Надев сварочные очки, он сел верхом на трубу и направил пламя на стык двух труб. Ломоносов работал как чародей. Вокруг него столпились люди и, не отрываясь, смотрели на пламя горелки. Бойцы смотрели на сварочный шов и удивлялись чёткому почерку сварщика. Темп сварки к 5 мая достиг уже пятисот – шестисот метров в день.
26 мая
Утром мы все собрались у спусковых дорожек. Сегодня с утра приступаем к сварке первой плети и её выводу на озеро. Озеро неспокойно, да и опыта ещё у нас нет, поэтому решили первую плеть сварить длиной в тысячу метров. «Малыш» (катер. – Ред.) подцепил на трос понтон с передним концом плети и стал выводить её на трассу, достигнув скоро плавучей вешки, установленной в створе трассы. Однако сильный ветер стал относить в сторону задний конец плети в южном направлении, и скоро только катер с головным понтоном плети оставался на трассе, а вся плеть заняла положение параллельно берегу... Пробовали на лодке завести к заднему понтону тросы, чтобы немного затянуть его к берегу, но трос соскользнул и всё кончилось неудачей.
27–31 мая
Утром проснулись раньше обычного. Едва только начало светать, все уже были на берегу. Водолазы осмотрели участок дна, где была потеряна плеть трубопровода, но её на месте не было. Это был тяжёлый урок. Мы поняли, что таким способом нам трубопровод не уложить. Надо менять метод производства работ. Прежде всего мы потребовали ещё один катер, чтобы буксировку каждой плети на трассу вести двумя катерами. Тридцать первого мая в 10 часов утра мы подготовили к отбуксированию с помощью двух катеров новую плеть. Всё шло хорошо, и погода нам благоприятствовала.
15 июня
С озера приехали А.С. Фалькевич и Г.И. Ломоносов и сообщили, что последний стык на озере сварен и завтра можно и надо приступить к испытаниям. Условились, что я и А.С. Фалькевич переберёмся на восточный берег, начнём закачку воды в трубопровод, проведём испытания на давление и затем приступим к закачке горючего.
16 июня
Вышли мы на катере, когда ещё было темно. Озеро проехали спокойно и высадились на мысе возле наших головных сооружений. Когда мы подошли к ним ближе, то порядком удивились: ведь я не был здесь всего четыре дня, а за это время все работы закончены, резервуары смонтированы, обвалованы, все устройства для слива горючего из прибывающих железнодорожных цистерн также закончены.
17 июня
Наконец, ночью 17 июня прибыл долгожданный транспорт с керосином. Его рассредоточили, опасаясь налёта авиации противника. Подали под разгрузку первые две железнодорожные
цистерны по пятьдесят тонн. Приём керосина из железнодорожных цистерн вели через первую группу ёмкостей. Головные насосы работают отлично. К вечеру весь трубопровод от головной насосной до Борисовой Гривы был заполнен керосином.
19 июня
Девятнадцатого утром был подписан официальный акт о сдаче бензопровода в эксплуатацию. К вечеру 19-го первые цистерны на ленинградском берегу были налиты автобензином в Борисовой Гриве и отправлены по назначению во фронтовые части.
После пятидесяти суток работы без отдыха, почти без сна все мы сразу оказались не у дел. Я забрался в палатку и проспал почти до вечера.
К вечеру мы вновь собрались и стали подсчитывать, что же было сделано за пятьдесят дней. А сделано было немало: сварили пять тысяч восемьсот стыков, смонтировали две тысячи сто кубометров ёмкостей, проложили двадцать один километр труб по дну Ладожского озера и восемь километров труб на берегу, построили и смонтировали головную насосную станцию на мысе Кареджа и наливную станцию в Борисовой Гриве, железнодорожные ветки и много, много другого.
20 июня
Вечером 19-го мы прибыли в Ленинград. Утром военный совет фронта прислал нам поздравление с окончанием работ. К 20.00 мы были приглашены в Дом Красной Армии. Впервые я был в этом прекрасном старинном доме, совершенно нетронутом войной. Военный совет фронта устроил здесь приём для группы проектировщиков, строителей, монтажников. Всего было приглашено человек двадцать пять.
Был прочитан приказ командующего фронтом генерала Говорова, и многие из нас были отмечены благодарностью командования фронта и награждены именными часами. После этого был устроен концерт с участием Клавдии Шульженко. Потом был ужин. В мирное время он считался бы слишком скромным, но нам он показался просто царским пиром.
Давид ШИНБЕРГ

Берлинская операция: конец цитадели нацизма

Весеннее наступление Красной Армии принудило гитлеровскую Германию к безоговорочной капитуляции.

Советские войска овладели столицей нацистской Германии 2 мая 1945 года. Взятие Берлина стало завершающим событием Берлинской стратегической наступательной операции, в ходе которой советское командование планировало разгромить основные силы немецких групп армий «Висла» и «Центр», овладеть столицей Третьего рейха, выйти на реку Эльба и соединиться с наступавшими с запада союзниками по антигитлеровской коалиции.

Уже с конца 1944 года все фронтовые дорожные указатели отсчитывали для красноармейцев, сколько километров оставалось до столицы Германии. «Добить фашистского зверя в его логове» – таково было общее стремление в СССР.
Советские войска приближались к Берлину с востока, ломая ожесточённое сопротивление вермахта. Продвигающиеся с запада англо-американские войска весной уже не встречали какого-либо серьёзного сопротивления противника, к середине апреля они были в 100–120 км от Берлина и надеялись при «благоприятной обстановке» занять его до подхода Красной Армии.

Советская разведка располагала информацией, что США втайне вступили в переговоры с представителями нацистской верхушки, которые пытались выторговать выгодные условия для капитуляции. Однако эта закулисная игра спецслужб США была вовремя разгадана советской внешней разведкой, о чём Сталин недвусмысленно написал американскому президенту Рузвельту. Из Вашингтона его заверили, что это не соответствует действительности, но выводы с обеих сторон были сделаны.
Берлинская наступательная операция продолжалась 23 дня, с 16 апреля по 8 мая 1945 года. В её рамках были проведены частные наступательные операции: Штеттинско-Ростокская, Зееловско-Берлинская, Котбус-Потсдамская, Штремберг-Торгауская и Бранденбургско-Ратеновская. Для разгрома оборонительной группировки в районе Берлина были задействованы три фронта: 1-й Белорусский (Маршал Советского Союза Г.К. Жуков), 2-й Белорусский (Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский),1-й Украинский (Маршал Советского Союза И.С. Конев), а также 18-я воздушная армия дальнего действия (главный маршал авиации А.Е. Голованов), силы Балтийского флота и переброшенные в Одер корабли Днепровской военной флотилии.
В соответствии с замыслом советского командования, удар в направлении на Берлин наносил 1-й Белорусский фронт, одновременно частью сил обходя город с севера. 1-й Украинский фронт наступал южнее Берлина, обходя город с юга. 2-й Белорусский наносил рассекающий удар севернее Берлина, предохраняя правый фланг 1-го Белорусского фронта от возможных контрударов противника с севера. Начало операции устанавливалось Ставкой для войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов 16 апреля, для 2-го Белорусского – с учётом необходимой передислокации – 20 апреля. Ширина участка наступления составляла порядка 300 километров.

Свыше 600 участников Берлинской наступательной операции удостоены звания Героя Советского Союза

В общей сложности советская группировка насчитывала 1,9 миллиона человек, 6250 танков, 41 600 орудий и миномётов, более 7500 самолётов плюс 156 тысяч военнослужащих Войска польского (к слову, польский флаг стал единственным, поднятым над поверженным Берлином наряду с советским).
С немецкой стороны оборону держали 48 пехотных, четыре танковые и десять моторизованных дивизий, 37 отдельных полков и 98 отдельных батальонов. Всего порядка 1 млн человек, 8 тысяч орудий и миномётов, свыше 1,2 тысячи танков и штурмовых орудий, 3330 самолётов. Кроме того, имелись около 60 тысяч (92 батальона) фольксштурмовцев – бойцов ополчения, сформированного 18 октября 1944 года по приказу Гитлера из подростков, стариков и людей с ограниченными физическими возможностями. Гитлеровское командование благодаря принимаемым драконовским дисциплинарным методам и изощрённой нацистской пропаганде сумело, несмотря на понесённые поражения и потери, сохранить управляемость войсками, готовыми оказывать сопротивление до конца.
Красная Армия превосходила противника числом людей в два с половиной раза, количеством танков – в шесть раз, самолётов – в два раза. На Берлин шли войска, накопившие огромный опыт боёв за города Польши и Восточной Пруссии. Теперь им предстояло вступить в финальную схватку с врагом, который хорошо подготовился к обороне. Из-за того что советско-германский фронт сузился, командованию вермахта удалось добиться на берлинском направлении невероятной плотности войск. На отдельных участках она достигала одной дивизии на три километра фронтовой линии.
Были оборудованы три так называемых оборонительных кольцевых обвода. Первый, или внешний, находился на удалении от 25 до 40 километров от центра германской столицы. Он включал опорные пункты и точки сопротивления в поселениях, рубежи обороны вдоль рек и каналов. Второй, основной, или внутренний, глубиной до восьми километров проходил по окраинам Берлина. Все рубежи и позиции были завязаны в единую систему огня. Третий городской обвод совпадал с кольцевой железной дорогой. Сам Берлин был разбит на девять секторов. Ведущие к центру города улицы были забаррикадированы, первые этажи зданий превращены в долговременные огневые точки и сооружения, выкопаны окопы и капониры под орудия и танки. Все позиции соединили ходами сообщения. Для скрытого манёвра в качестве рокадных дорог предполагалось активно использовать метро.
16 апреля в 3 часа по местному времени на участке 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов началась авиационная и артиллерийская подготовка. После того как она была окончена, в атаку пошла пехота, поддержанная танками, а для того чтобы ослепить противника, были включены 143 прожектора. Особенно кровопролитные бои развернулись за Зееловские высоты, которые называли ключом к Берлину. Там высоты, господствующие над всей прилегающей местностью, имеют крутые склоны. Их было трудно преодолевать пехоте и танкам. Перед скатами проходил глубокий противотанковый ров. Повсюду устроены минные поля. На вершинах холмов окопались соединения группы армий «Висла» численностью 112 тысяч человек. В некоторых местах немцы имели до двухсот орудий на километр фронта.
Но Красную Армию этот мощный узел сопротивления врага не остановил. 20 апреля в 13.50 дальнобойная артиллерия 79-го стрелкового корпуса (генерал-майор С.Н. Перевёрткин) 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта первой открыла огонь по Берлину, положив начало штурму столицы Германии.

Советская группировка насчитывала 1,9 млн человек, 6250 танков, 41 600 орудий и миномётов, более 7500 самолётов плюс 156 тысяч военнослужащих Войска польского

Из архивных материалов следует, что бои носили исключительно ожесточённый характер. Атаки и контратаки, как правило, заканчивались рукопашными схватками. Несмотря на бессмысленность дальнейшего сопротивления, оболваненные нацистской пропагандой военнослужащие вермахта и войск СС отказывались складывать оружие.
Сражение в Берлине распалось на тысячи мелких очагов: за каждый дом, улицу, квартал, станцию метро. Схватки шли на земле, под землёй и в воздухе. Красноармейцы продвигались упорно, методично, со всех сторон – к центру города. Так, в журнале боевых действий 5-й ударной армии 1-го Белорусского фронта отмечается, что 30 апреля 286-й гв. стрелковый полк 94-й гв. стрелковой дивизии встретил упорное сопротивление противника, превратившего железнодорожную станцию Берзе в опорный пункт. Предпринятые фронтальные атаки были безуспешны.
Тогда, узнав из показаний пленных и местных жителей о существовании подземного хода, соединённого с метро, командир дивизии направил два стрелковых батальона в тыл противника. Пройдя беспрепятственно по подземным ходам 400 метров, советские воины неожиданно для врага пошли на штурм его укрепления.
Для ведения сражений в черте города Красной Армией повсеместно применялась тактика штурмовых отрядов. Они представляли собой батальон или роту пехоты с усилением танками, САУ, миномётами, сапёрами, а иногда и огнемётчиками. Эти группы медленно, дом за домом, прогрызали сопротивление врага.
В военных архивах сохранились боевые донесения командующего 5-й ударной армией о ходе боевых действий в Берлине с 28 по 30 апреля. Генерал-полковник Н.Э. Берзарин сообщает Военному совету 1-го Белорусского фронта, что враг сдаваться не намерен: «Противник остатками разбитых частей 18 мд, боевой группой «Баартц», административно-хозяйственным батальоном СС, батальоном школы военных переводчиков, батальоном военно-технической школы, полицейским батальоном СС, учебным батальоном мотовойск СС, охранным батальоном, полицейской группой «Ост», батальоном аэродромного обслуживания, девятью батальонами фольксштурма, зенитными дивизионами в течение 30.04.45 г., опираясь на укрепления и дома, приспособленные к обороне, оказывал упорное сопротивление наступлению наших войск».
В этом документе отмечается, что войска армии в результате тяжёлых боёв заняли 27 городских кварталов, в том числе очистили от противника здание государственной типографии и Ангальтский вокзал.
Историческую ценность представляет боевое донесение командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Г.К. Жукова Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину, датированное 30.04.1945 г., в котором сообщается, что «военнослужащие 3-й Ударной армии, продолжая наступление и ломая сопротивление противника, заняли главное здание рейхстага и в 14 часов 25 минут подняли на нём советский флаг. Особо отличились в этих боях 79-й стрелковый корпус генерал-майора Перевёрткина и 150-я стрелковая дивизия генерал-майора Шатилова».
Маршал отмечает, что агонизирующий нацистский режим отчаянно цеплялся за существование. Гарнизон рейхстага численностью около тысячи человек имел на вооружении большое количество орудий, пулемётов и фаустпатронов. Последний оплот нацистской Германии защищали отборные части СС – фанатики из дивизий «Нордланд» и «Шарлемань».
1 мая у вермахта остался только правительственный квартал и остров Тиргартен, омываемый со всех сторон водами Шпрее и каналов. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Кребс запросил о перемирии, но советское командование настаивало на безоговорочной капитуляции. Немцы отказались, бои продолжились. Но, наконец, 2 мая командующий обороной города генерал Вейдлинг подписал приказ о капитуляции остававшихся в городе, который вскоре был доведён до германских частей.
После взятия Берлина перед советским командованием встали задачи гуманитарного характера. Все инженерные системы, транспортная инфраструктура были выведены из строя. Всё, что представляла собой столица Германии, – это 75 млн кубометров развалин.
Первым распорядительным документом коменданта Берлина Берзарина в оккупированном Берлине стал приказ от 28 апреля, который гарантировал мирному населению безопасность и жизнь, устанавливал порядок и нормы обеспечения населения.
В мае 1945 года в Берлине необходимо было обеспечить два миллиона человек гражданского населения. 11 мая военный совет 1-го Белорусского фронта издал постановление, согласно которому в неделю на одного жителя Берлина выделялось до 3 кг хлеба, 0,5 кг мяса, почти 1,5 кг сахара, 350 граммов натурального кофе, а также картофель, овощи, молочные продукты. Были приняты меры по обеспечению медикаментами больниц и аптечной сети Берлина, проведены мероприятия по очистке улиц от трупов, дезинфекции зданий.
Как пример великодушия и высочайшего гуманизма следует рассматривать постановление военного совета 1-го Белорусского фронта от 31 мая 1945 года о снабжении молоком детей Берлина.
По отношению к жителям поверженного государства Страна Советов продемонстрировала подлинный гуманизм. Ещё раз человечество имело возможность убедиться: великая миссия русского солдата – это миссия защитника, а не завоевателя. Мы пришли в Германию не для того, чтобы мстить, а чтобы дать шанс народам Европы начать жить в мире и согласии.

Марина ЕЛИСЕЕВА, «Красная звезда» 

Responsive Free Joomla template by L.THEME